0

Опоздал

 

Везде опоздал. Во всем. Сижу. Думаю.

Даже сказал бы мыслю. Только сам не знаю о чем. Ведь я опоздал. Где найти выход? Как и в чем его найти? Кто подскажет?

И не расскажет Никогда и никто Где и когда Это было.

Цитировать самого себя приятно, но грустно. Больно до хрипа в легких. Нет, ведь я опоздал – мне не может быть больно.

Но… может быть, все могло бы быть по-другому? Как? Очень просто. По-другому.

Просто…

Шелест ветра, дующего ниоткуда, , мучающего траву и листья своим движением. Высокая тонкая скала над бушующим морем с редкими мачтами сосен на вершине. Тысячелетия под неумолимым напором стихии, такая же неумолимая по отношению к деревьям.

Огонь костра, который хоть и не постоянен, но вечен в сравнении с людьми окружающими его.

Их было десять.

Десять стройных и сутулых, высоких и низких. Может быть добрых, а может и злых. десять людей, чей век в сравнении с деревьями малость, со скалой мелочь, а для огня они просто ничто.

Но тогда все они были вместе и никто не хотел отступать.

Десять людей в разной, по вкусу, одежде. В восточной и западной, меховой и полотняной, длинной и короткой, но все с оружием. Длинные тонкие мечи, плавно изогнутые сабли, грозные чеканы, воздушные луки и стрелы, тяжелые двуручные топоры. Оружие было у всех и от этого некуда было деться. Так определил Час Презрения, Волчьей Пурги и Вечного Хлада, предсказанный тысячей провидцев во все века во всех мирах.

Так случилось или так было предопределено? Не знает никто. Не знаю даже я, который мыслит. Но они стояли вокруг костра. Жадно впиваясь усталыми глазами во тьму, туда где они знали их ждет Враг. Они знали, что ОН силен и никто не сможет противостоять ему, никто. Даже все вместе. Вместе? Это слово уже не значило для них ничего. Они не могли быть вместе. Слишком многие не поверили во Врага и погибли, слишком многие поверили, но не смогли сопротивляться и тоже сгинули без следа в Пучину Вечности , за Пелену дождя. Все они уже не вернутся.

Их же было всего десять. Не самых смелых, не самых сильных, не самых талантливых. Просто оставшихся в живых. Всего десять. Слишком мало.

Они знали. Что могут бежать, скрываться, уйти и исчезнуть без следа так, что Враг не найдет их. Просто устанет так долго искать и бросит, потому что десять слишком мало, а в одиночку, по одному тем более. Но они знали, что не уйдут. Их звала кровь погибших друзей, их звала жажда мести, а еще… еще они просто устали, устали бежать. Людям слишком часто нужен покой. Люди слишком часто устают. За истощением физическим настает усталость душевная. И когда она приходит, то лучше Смерть.

Бой. Все ждали боя. Просто принять безысходность легче, но там за Пеленой Дождя… Нет, Там принимают только тех, кто не отказался от борьбы. Пусть даже и безысходной. Так велит долг, так требует совесть.

Когда-то их называли Героями, Воителями и никто даже не думал уйти Туда без боя, последнего рокового боя. О котором сочинят песни, сложат стихи, напишут картины. И все это сделают те кто даже не знал их, и не узнает никогда. Но легенды вечны, особенно те, что поют о гибели. Гибели лучших от рук худших, правых от лжи неправых, достойных от яда недостойных.

Мыслящий, я стоял среди них в длинной черной одежде, с выщербленным мечом, в исковерканном шлеме, с порубленным щитом. Я не знаю, может быть страшно тогда было только мне. Я не знал хочу ли умереть, но и не хотел дальше так жить. Нас было десять и вид остальных – друзей и недругов – придавал мне бодрости. Да, не все среди стоящих были моими друзьями, но я не мог и не могу назвать их врагами, потому что Враг был один.

И ОН был врагом для всех нас.

Все тот же ветер, палач всего невесомого, гонитель легкого, давно истребил облака, открыв тоскливому взору луну и звезды. Я любил этот ветер, я обожал его. Ведь умирать в кромешной темноте тяжело. Обязательно хотелось напоследок, перед смертью увидеть свет. Свет луны и звезд в ночной мгле. И он радовал душу и иногда, когда безысходность отступала из мыслей, сердце тихо ликовало этой безумной красоте – темные силуэты сосен на острой скале на фоне ночного неба. А внизу грохотали волны, танцуя с пеной берегов. Да, умирать нужно ночью – днем слишком обидно.

Ждать. Худшее из наказаний, придуманных вечностью, но ждать смерть наихудшее из всех ожиданий. Мысли уже путались,  в нервном страхе пульсируя в уставшем мозгу, когда все мы поняли – Враг пришел. И тогда же мы поняли, что он тоже боится. Тогда в наших сердцах запела надежда.

Он не пошел к нам сам, послал орды своих слуг. Мы стояли долго, разбрызгивая кровь прислужников на острые обломки скалы, а когда нас окружили, то сомкнулись в круг , оградив чистое пламя костра от мерзости.

Огонь из-за наших спин выхватывал тьму яркими вспышками света, а прислужников не стало меньше. Мы держались из последних сил. Но мы были люди, а люди умеют уставать. Все больше ударов было нужно руке, чтобы поразить врага, все больше ярости, чтобы отвести удар. Но мы стояли и никто не просил пощады.

И тогда явился ОН сам и ударил своей ядовитой злобой. Боль ослепила нас, выкрутила все из наших тел, а потом вгрызлась в душу. Мы стали умирать, успевая лишь выкрикнуть проклятье Врагу. И ярость Его отбросила нас от огня, холод проник внутрь. Вечность послала Смерть. Я умер в ту ночь много раз, по одному на каждого, кто бился рядом. Я ощутил все их смерти, захлебываясь их кровью, как своей. Когда я остался один, Враг пинком ноги сбросил мое уставшее истерзанное тело вниз со скалы.

Но я успел сказать Слово.

Я лежал внизу, исковерканный, окровавленный, но живой. Я знал, что останусь жить, такие как мы это умеют. Когда кости из пыли превратились в скелет, а на нем наросло тело. Небо решило, что я готов предстать пред Престолом. Лишь Там я понял, что опоздал.

Везде опоздал.

Опоздал даже умереть. Опоздал. Потому что один из всех испугался смерти и не хотел за Пелену Дождя, Туда где все друзья и недруги, вся десятка уже ждала меня. И Небо поняло это. Я видел боль в Его глазах и понял – у меня будет шанс. Один последний шанс – жить так, как не хотел никто из нас десятерых там, на утесе. Прятаться, пресмыкаться, так сделали многие, кто понял – Врага не одолеть. Да, трудно, да. Жестоко, да, унизительно, но это будет жизнь, а не вечный, холодный мрак Небытия.

Мыслящий, я стоял среди них.

Стоял среди десятерых, не самых-самых. Просто оставшихся в живых. И когда настал час и пламя взметнулось вверх, извещая о том, что пришел Враг, я понял, что у меня есть выбор. Выбор, который есть у каждого из нас. Надо лишь сделать его…

…сорвавшись вниз мое тело стало плавно скользить в пустоту, но уста мои были немы. Я опоздал жить, опоздал любить. Я опоздал во всем.

Нет! Я должен успеть хотя бы умереть.

Я падал и любил этот ветер, любил этот шум моря, эту луну и… как же сегодня звездно! И уже умирая я успел подумать, что если я успел умереть, то успел и жить, и любить. Любить жизнь, любить смерть. Любить и умереть, так как было надо, как было правильно.

Я опоздал лишь в одном. Опоздал отомстить. За себя, за друзей, за всех. Отомстить Врагу.

Но ничего. Это не страшно, так чуть обидно. Ведь, я, мыслящий, знаю – отомстят другие. Не здесь, не сейчас. Когда-нибудь потом, в другом времени, в другом мире. Они даже не будут знать, что мстят за кого-то.

И я желаю им не опоздать, успеть, успеть сделать все то, что сделал я за миг до смерти. Удачи вам всем, кто будет после. После нас. Удачи. Умирать нужно ночью – днем слишком обидно. Нет, не надо умирать ночью, лучше жить днем.

Удачи вам жить днем.

Удачи вам.

Помните!

                                                                              Неизвестный источник,

Март 2004

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *